Неточные совпадения
Левин часто любовался на эту жизнь, часто испытывал чувство зависти к
людям, живущим этою жизнью, но нынче в первый paз, в особенности под
впечатлением того, что он видел в отношениях Ивана Парменова к его молодой жене, Левину в первый раз ясно пришла мысль
о том, что от него зависит переменить ту столь тягостную, праздную, искусственную и личную жизнь, которою он жил, на эту трудовую, чистую и общую прелестную жизнь.
Смутное сознание той ясности, в которую были приведены его дела, смутное воспоминание
о дружбе и лести Серпуховского, считавшего его нужным
человеком, и, главное, ожидание свидания — всё соединялось в общее
впечатление радостного чувства жизни. Чувство это было так сильно, что он невольно улыбался. Он спустил ноги, заложил одну на колено другой и, взяв ее в руку, ощупал упругую икру ноги, зашибленной вчера при падении, и, откинувшись назад, вздохнул несколько раз всею грудью.
― Это Яшвин, ― отвечал Туровцыну Вронский и присел на освободившееся подле них место. Выпив предложенный бокал, он спросил бутылку. Под влиянием ли клубного
впечатления или выпитого вина Левин разговорился с Вронским
о лучшей породе скота и был очень рад, что не чувствует никакой враждебности к этому
человеку. Он даже сказал ему между прочим, что слышал от жены, что она встретила его у княгини Марьи Борисовны.
Даже для Федосовой он с трудом находил те большие слова, которыми надеялся рассказать
о ней, а когда произносил эти слова, слышал, что они звучат сухо, тускло. Но все-таки выходило как-то так, что наиболее сильное
впечатление на выставке всероссийского труда вызвала у него кривобокая старушка. Ему было неловко вспомнить
о надеждах, связанных с молодым
человеком, который оставил в памяти его только виноватую улыбку.
Как-то в праздник, придя к Варваре обедать, Самгин увидал за столом Макарова. Странно было видеть, что в двуцветных вихрах медика уже проблескивают серебряные нити, особенно заметные на висках. Глаза Макарова глубоко запали в глазницы, однако он не вызывал
впечатления человека нездорового и преждевременно стареющего. Говорил он все
о том же —
о женщине — и, очевидно, не мог уже говорить ни
о чем другом.
Самгин был утомлен
впечатлениями, и его уже не волновали все эти скорбные, испуганные, освещенные любопытством и блаженно тупенькие лица, мелькавшие на улице, обильно украшенной трехцветными флагами.
Впечатления позволяли Климу хорошо чувствовать его весомость, реальность.
О причине катастрофы не думалось. Да, в сущности, причина была понятна из рассказа Маракуева:
люди бросились за «конфетками» и передавили друг друга. Это позволило Климу смотреть на них с высоты экипажа равнодушно и презрительно.
Самгин пожелал ему доброй ночи, ушел в свою комнату, разделся и лег, устало думая
о чрезмерно словоохотливых и скучных
людях,
о людях одиноких, героически исполняющих свой долг в тесном окружении врагов,
о себе самом,
о себе думалось жалобно, с обидой на
людей, которые бесцеремонно и даже как бы мстительно перебрасывают тяжести своих
впечатлений на плечи друг друга.
Думать
о Макарове не хотелось; в конце концов он оставил
впечатление человека полинявшего, а неумным он был всегда.
Это
впечатление спутанного хоровода, ленивой, но мощной толкотни, усиливали игрушечные фигурки
людей, осторожно шагавших между зданий, по изогнутым путям;
людей было немного, и лишь редкие из них торопливо разбегались в разных направлениях, большинство же вызывало мысль
о заплутавшихся, ищущих.
Мы собрались опять. Иван Кузмич в присутствии жены прочел нам воззвание Пугачева, писанное каким-нибудь полуграмотным казаком. Разбойник объявлял
о своем намерении идти на нашу крепость; приглашал казаков и солдат в свою шайку, а командиров увещевал не супротивляться, угрожая казнию в противном случае. Воззвание написано было в грубых, но сильных выражениях и должно было произвести опасное
впечатление на умы простых
людей.
Заговорив
о парусах, кстати скажу вам, какое
впечатление сделала на меня парусная система. Многие наслаждаются этою системой, видя в ней доказательство будто бы могущества
человека над бурною стихией. Я вижу совсем противное, то есть доказательство его бессилия одолеть воду.
Когда мы окончили осмотр пещер, наступил уже вечер. В фанзе Че Фана зажгли огонь. Я хотел было ночевать на улице, но побоялся дождя. Че Фан отвел мне место у себя на кане. Мы долго с ним разговаривали. На мои вопросы он отвечал охотно, зря не болтал, говорил искренно. Из этого разговора я вынес
впечатление, что он действительно хороший, добрый
человек, и решил по возвращении в Хабаровск хлопотать
о награждении его чем-нибудь за ту широкую помощь, какую он в свое время оказывал русским переселенцам.
Все накоплялись мелкие, почти забывающиеся
впечатления слов и поступков Кирсанова, на которые никто другой не обратил бы внимания, которые ею самою почти не были видимы, а только предполагались, подозревались; медленно росла занимательность вопроса: почему он почти три года избегал ее? медленно укреплялась мысль: такой
человек не мог удалиться из — за мелочного самолюбия, которого в нем решительно нет; и за всем этим, не известно к чему думающимся, еще смутнее и медленнее поднималась из немой глубины жизни в сознание мысль: почему ж я
о нем думаю? что он такое для меня?
Катерина Васильевна стала собирать все свои воспоминания
о Вере Павловне, но в них только и нашлось первое
впечатление, которое сделала на нее Вера Павловна; она очень живо описала ее наружность, манеру говорить, все что бросается в глаза в минуту встречи с новым
человеком; но дальше, дальше у нее в воспоминаниях уже, действительно, не было почти ничего, относящегося к Вере Павловне: мастерская, мастерская, мастерская, — и объяснения Веры Павловны
о мастерской; эти объяснения она все понимала, но самой Веры Павловны во все следующее время, после первых слов встречи, она уж не понимала.
— Я не понимаю нынешних молодых
людей, — решил Ляховский и сейчас же завел речь
о другом, заметив неприятное
впечатление, которое произвел на Бахарева этот разговор об опеке.
Первое неприятное
впечатление Лизаветы Прокофьевны у князя — было застать кругом него целую компанию гостей, не говоря уже
о том, что в этой компании были два-три лица ей решительно ненавистные; второе — удивление при виде совершенно на взгляд здорового, щеголевато одетого и смеющегося молодого
человека, ступившего им навстречу, вместо умирающего на смертном одре, которого она ожидала найти.
Обедал я где-то за рекой, в недорогом трактирчике, с Наке и несколькими молодыми
людьми из тех, каких Тур называл"господами из правительства", и их беседа произвела на меня жуткое
впечатление — так все это было и юно, и пусто, и даже малоопрятно по части врагов. Все время говорили взапуски
о местных кокотках и
о тех притонах, где эти messieurs du gouvernement проводили свои вечера и ночи.
Чаще всего в смехе
людей обнаруживается нечто пошлое, нечто как бы унижающее смеющегося, хотя сам смеющийся почти всегда ничего не знает
о впечатлении, которое производит.
Хотя я много читал и еще больше слыхал, что
люди то и дело умирают, знал, что все умрут, знал, что в сражениях солдаты погибают тысячами, очень живо помнил смерть дедушки, случившуюся возле меня, в другой комнате того же дома; но смерть мельника Болтуненка, который перед моими глазами шел, пел, говорил и вдруг пропал навсегда, — произвела на меня особенное, гораздо сильнейшее
впечатление, и утонуть в канавке показалось мне гораздо страшнее, чем погибнуть при каком-нибудь кораблекрушении на беспредельных морях, на бездонной глубине (
о кораблекрушениях я много читал).
Я получил было неприятное
впечатление от слов, что моя милая сестрица замухрышка, а братец чернушка, но, взглянув на залу, я был поражен ее великолепием: стены были расписаны яркими красками, на них изображались незнакомые мне леса, цветы и плоды, неизвестные мне птицы, звери и
люди, на потолке висели две большие хрустальные люстры, которые показались мне составленными из алмазов и бриллиантов,
о которых начитался я в Шехеразаде; к стенам во многих местах были приделаны золотые крылатые змеи, державшие во рту подсвечники со свечами, обвешанные хрустальными подвесками; множество стульев стояло около стен, все обитые чем-то красным.
Прошло два года. На дворе стояла сырая, ненастная осень; серые петербургские дни сменялись темными холодными ночами: столица была неопрятна, и вид ее не способен был пленять ничьего воображения. Но как ни безотрадны были в это время картины людных мест города, они не могли дать и самого слабого понятия
о впечатлениях, производимых на свежего
человека видами пустырей и бесконечных заборов, огораживающих болотистые улицы одного из печальнейших углов Петербургской стороны.
Свеженькая, хорошенькая, а для уезда очень начитанная и развитая девушка (она сама старалась дополнить пробелы своего образования) и, кроме того, музыкантша и артистка в душе Анна Аркадьевна не могла не произвести
впечатления на молодого следователя-пианиста, а кругленькое приданое,
о котором ходили слухи, довершило увлечение молодого
человека.
Весть
о смерти вообще производит и на черствых
людей тяжелое
впечатление.
— Нет, я думаю, что прав не ты, а я, всегда говоривший тебе, что не следует ни создавать себе мнения
о людях, ни тем более действовать под
впечатлением минуты, не обсудив всегда ранее обстоятельства дела, а между тем, ты, видимо, совершенно не излечим от этого крупного недостатка твоих мыслительных способностей.
Огромное
впечатление произвел на меня рассказ
о гибели экипажа «Жаннеты» среди льдов и вод, над которыми через пятьдесят лет мчали по воздуху советские герои-летчики челюскинцев и спасли сто одного
человека с корабля, раздавленного льдами.
Последний заговорил
о Петербурге, спрашивал
о впечатлении, произведенном им на молодого
человека, и, между прочим, заметил...
Мне только что минуло пятнадцать лет, но иногда я чувствовал себя пожилым
человеком; я как-то внутренне разбух и отяжелел от всего, что пережил, прочитал,
о чем беспокойно думалось. Заглянув внутрь себя, я находил свое вместилище
впечатлений подобным темному чулану, который тесно и кое-как набит разными вещами. Разобраться в них не было ни сил, ни умения.
Володя поблагодарил и, осторожно ступая между работающими
людьми, с некоторым волнением спускался по широкому, обитому клеенкой трапу [Трап — лестница.], занятый мыслями
о том, каков капитан — сердитый или добрый. В это лето, во время плавания на корабле «Ростислав», он служил со «свирепым» капитаном и часто видел те ужасные сцены телесных наказаний, которые произвели неизгладимое
впечатление на возмущенную молодую душу и были едва ли не главной причиной явившегося нерасположения к морской службе.
По одному дню можно судить, до известной степени, об остальных. Несмотря на прелесть этой жизни, она все-таки не особенно богата
впечатлениями и в конце концов кажется несколько однообразной, тем более
людям, которые равнодушны к великим таинствам природы и совсем глухи к тому,
о чем «звезда с звездою говорит».
Княжна покраснела. Ей надо было передать предложение, признание князя и тот поцелуй, которым они обменялись, но княжна Людмила решила не говорить
о последнем матери. Это был не страх перед родительским гневом. Нет, это было, скорее, инстинктивное желание сохранить в неприкосновенной свежести
впечатление первого поцелуя, данного ею любимому
человеку.
Сальваторе Трама был приветливый, лениво-веселый, доверчивый
человек, с наклонностью к апоплексическому удару. Странные, диковинные вещи рассказывал он иногда
о своих подводных
впечатлениях.
Эти вызовы производили на Карачунского страшно двойственное
впечатление: знакомый
человек, с которым он много раз играл в клубе в карты и встречался у знакомых, и вдруг начинает официальным тоном допрашивать
о звании, имени, отчестве, фамилии, общественном положении и подробностях передачи казенных промыслов.
Он уже привык к разнородным
впечатлениям, и хотя они волновали, злили его, но с ними всё же лучше было жить. Их приносили
люди. А теперь
люди исчезли куда-то, — остались одни покупатели. Потом ощущение одиночества и тоска
о хорошей жизни снова утопали в равнодушии ко всему, и снова дни тянулись медленно, в какой-то давящей духоте.
Когда Катя говорила с Надеждой Александровной или когда читала газеты, у нее было
впечатление: пришли, похваляясь, самонадеянные, тупые, не видящие живой жизни
люди, разжигают в массах самые темные инстинкты и, опираясь на них, пытаются строить жизнь по своим сумасшедшим схемам, а к этим
людям со всех сторон спешат примазаться ловкие пройдохи, думающие только
о власти и своих выгодах.
Я писал уже
о первом моем
впечатлении езды на
людях.
Нельзя, впрочем, сказать, чтобы эти толки, в связи с наговорами на Дарью Николаевну, со стороны Тамары Абрамовны, не производили некоторого
впечатления на «особу». Иногда, наедине с собой, он чувствовал, что несомненно в домашней жизни Салтыковой что-то неладно, так как на самом деле, не могут же
люди ни с того, ни с сего рассказывать
о ней такие невозможные небылицы.
Этот смирный
человек решительно не мог ничем произвести в Доре дурное
впечатление, но она, очевидно, просто-напросто не хотела никаких знакомств. Ей просто не хотелось иметь перед глазами и на слуху ничего способного каждую минуту напомнить
о России, с воспоминанием
о которой связывалось кое-что другое, смутное, но тяжелое,
о котором лучше всего не хотелось думать.
Оказывалось, на нас шли не смешные толпы презренных «макаков», — на нас наступали стройные ряды грозных воинов, безумно храбрых, охваченных великим душевным подъемом. Их выдержка и организованность внушали изумление. В промежутках между извещениями
о крупных успехах японцев телеграммы сообщали
о лихих разведках сотника X. или поручика У., молодецки переколовших японскую заставу в десять
человек. Но
впечатление не уравновешивалось. Доверие падало.
Невысокого роста, средней полноты, с фигурой,
о которой русский народ говорит «неладно скроен, да крепко сшит», с обстриженными в кружок русыми волосами и длинной бородой, в которой только изредка мелькали серебристые нити седых волос, с открытым, чисто русским лицом и светлыми, почти юношескими глазами, он производил
впечатление добродушного, отзывчивого, готового всегда на всякую помощь, «души-человека».
Она живо помнила, какое
впечатление производил на нее в Варшаве, в доме Ладомирских, этот
человек и сколько нравственной ломки пришлось ей произвести над собой, чтобы выйти победительницей в борьбе с нахлынувшим на нее к нему чувством, после подлого поступка с ней Владимира, тем чувством любви, страсти, самое воспоминание
о котором она, казалось ей, похоронила навсегда в стенах Рязанского острога.
Академический швейцар подал мне письмо, которое я тотчас же наскоро вскрыл… Это был ответ товарища, которому я писал
о своих
впечатлениях… Что такое я там писал?.. Да!.. Как глупо!.. Он сгорает от зависти, что ему приходится жить в темной трущобе, тогда как на свете есть такие райские места, такие интересные ситуации, такие замечательные
люди…
Все эти разговоры об измельчании производят на меня всякий раз такое
впечатление, как будто я нечаянно подслушал нехороший разговор
о своей дочери. Мне обидно, что обвинения огульны и строятся на таких давно избитых общих местах, таких жупелах, как измельчание, отсутствие идеалов или ссылка на прекрасное прошлое. Всякое обвинение, даже если оно высказывается в дамском обществе, должно быть формулировано с возможною определенностью, иначе оно не обвинение, а пустое злословие, недостойное порядочных
людей.
Прислушивались к этому необычному за последние годы оживлению в княжеских хоромах и сенные девушки, сидевшие за работой вокруг юной княжны Евпраксии в ее светлице. Вполголоса вели они разговоры
о пирующих гостях. Бывшие внизу с княжной передавали остальным свои
впечатления. Песен не пели; как пташки, испуганные вторжением
человека в лесную чащу, они притаились и притихли.
Страдания поселян, описываемые корреспондентами современных изданий, конечно были велики и, как говорят, — «вопиют к небу»; но «ужас»
впечатления, какое эти описания производят, очень слаб в сравнении с тем, что сохраняет в несвязных отрывках память
о прошлых голодовках, когда не было никакой гласности и никакой общественной помощи
людям, «избывавшим от глада».
Она рассказала отцу все, что с ней случилось в дороге, утаив, разумеется,
впечатление, произведенное на нее Волгиным. Александр Иванович крестился и благодарил Бога, что дочери послал счастливый случай спасти от такой беды четырех
человек, а пуще всего, что сама избавилась от беды. Не скрыла, однако ж, Катя от отца своего, что слышала
о Волгине от старого слуги…
И, по-видимому, она тоже произвела на него
впечатление, потому что немного погодя к ней пришла пить кофе одна пожилая дама, мало ей знакомая, которая как только села за стол, то немедля заговорила
о Пустовалове,
о том, что он хороший, солидный
человек и что за него с удовольствием пойдет всякая невеста.
С волнением читаю думские отчеты, но из естественного чувства осторожности ничего не пишу
о своих
впечатлениях. Одно только по-прежнему удивляет меня: это моя слепота, с какою относился я ко всему, всему доверяя и ощущая только внешность предметов. Ну и гражданин же ты, Илья Петрович! В порядочном государстве тебя, такого, и на порог не пустили бы, а тут ты ничего… честный
человек, семейственная курица, которая к другим в гости ходит и во все горло кудахчет
о разбитых яйцах.
Да, тогда все казалось тем, как оно казалось. Красное так и было красное, а не отражающее красные лучи. Тогда не было для
впечатлений готовых форм — идей, в которые
человек выливает все ощущаемое, не заботясь
о том, годна ли форма, не дала ли она трещины. И если любил кого-нибудь, то знал, что любишь; в этом не было сомнений.
Я кое-что читал
о русском народе,
о его артельности, социальности,
о мягкой, широкой, отзывчивой на добро его душе, но гораздо больше я знал народ непосредственно, с десяти лет живя за свой страх, вне внушений семьи и школы. Большей частью мои личные
впечатления как будто хорошо сливались с прочитанным: да,
люди любят добро, ценят его, мечтают
о нем и всегда ждут, что вот оно явится откуда-то и обласкает, осветит суровую, темную жизнь.
И тотчас же, сквозь легкое облачко набежавшей грусти, Воскресенский почувствовал то сладкое и дерзкое замирание сердца, которое он всегда испытывал при мыслях
о дальних поездках,
о новых
впечатлениях,
о новых
людях —
о всей безбрежной широте лежащей перед ним молодой, неисчерпанной жизни.